dubell_dva (dubell_dva) wrote,
dubell_dva
dubell_dva

Categories:

Троцкий: Предсказание

Затронув тему "троцкизма", почитав авторов его, реальных и мнимых, приходится признать, что ни какого "троцкизма" по сути не было.
Во всяком случае в работах самого Льва Давидовича ни каких сверхъестественных отклонений от марксизма-ленинизма не замечается.
Но для того, что бы осуждать, или наоборот, надо читать автора, а не то, что про него сочиняли и сочиняют нынче.
Привожу две, достаточно известных цитаты, читая их надо учитывать время из написания - 30-е годы XX века.

Чтобы лучше понять характер нынешнего СССР, привлечем два гипотетических варианта будущего. Представим себе, что советская бюрократия низвергнута революционной партией, которая имеет все качества старого большевизма и в то же время обогащена мировым опытом последнего периода. Такого рода партия начала бы с восстановления демократии профессиональных союзов и советов. Она могла бы и должна была бы восстановить свободу советских партий. Вместе с массами и во главе их она произвела бы беспощадную чистку государственного аппарата. Она уничтожила бы чины и ордена, всякие вообще привилегии и ограничила бы неравенство в оплате труда жизненно необходимыми потребностями хозяйства и государственного аппарата. Она дала бы молодежи возможность самостоятельно мыслить, учиться, критиковать и формироваться. Она внесла бы глубокие изменения в распределение народного дохода в соответствии с интересами и волей рабочих и крестьянских масс. Но поскольку дело касается отношений собственности, новой власти не пришлось бы прибегать к революционным мерам. Она продолжила и развила бы дальше опыт планового хозяйства. После политической революции, т.е. низвержения бюрократии, пролетариату пришлось бы в экономике произвести ряд важнейших реформ, но не новую социальную революцию.

Если, наоборот, правящую советскую касту низвергла бы буржуазная партия, она нашла бы немало готовых слуг среди нынешних бюрократов, администраторов, техников, директоров, партийных секретарей, вообще привилегированных верхов. Чистка государственного аппарата понадобилась бы, конечно, и в этом случае; но буржуазной реставрации пришлось бы, пожалуй, вычистить меньше народу, чем революционной партии. Главной задачей новой власти было бы, однако, восстановление частной собственности на средства производства. Прежде всего потребовалось бы создание условий для выделения из слабых колхозов крепких фермеров и для превращения сильных колхозов в производственные кооперативы буржуазного типа, в сельскохозяйственные акционерные компании. В области промышленности денационализация началась бы с предприятий легкой и пищевой промышленности. Плановое начало превратилось бы на переходный период в серию компромиссов между государственной властью и отдельными "корпорациями", т.е. потенциальными собственниками из советских капитанов промышленности, их бывших собственников-эмигрантов и иностранных капиталистов. Несмотря на то, что советская бюрократия многое подготовила для буржуазной реставрации, в области форм собственности и методов хозяйства новый режим должен был бы произвести не реформу, а социальный переворот.

Допустим, однако, что ни революционная ни контрреволюционная партии не овладевают властью. Бюрократия по-прежнему остается во главе государства. Социальные отношения и при этом условии не застынут. Никак нельзя рассчитывать и на то, что бюрократия мирно и добровольно откажется от самой себя в пользу социалистического равенства. Если сейчас, несмотря на слишком очевидные неудобства подобной операции, она сочла возможным ввести чины и ордена, то на дальнейшей стадии она должна будет неминуемо искать для себя опоры в имущественных отношениях. Можно возразить, что крупному бюрократу безразлично, каковы господствующие формы собственности, лишь бы они обеспечивали ему необходимый доход. Рассуждение это игнорирует не только неустойчивость прав бюрократа, но и вопрос о судьбе потомства. Новейший культ семьи не свалился с неба. Привилегии имеют лишь половину цены, если нельзя оставить их в наследство детям. Но право завещания неотделимо от права собственности. Недостаточно быть директором треста, нужно быть пайщиком. Победа бюрократии в этой решающей области означала бы превращение ее в новый имущий класс. Наоборот, победа пролетариата над бюрократией обеспечила бы возрождение социалистической революции. Третий вариант возвращает нас, следовательно, к двум первым, с которых мы начали в интересах простоты и ясности.
Преданная Революция. Вопрос о характере СССР еще не решен историей.

Русский капитализм во втором издании отнюдь не был бы простым продолжением и развитием до-революционного, или, точнее, до-военного капитализма: не только потому, что между ними длительный перерыв, заполненный войной и революцией, но и потому, что мировой капитализм, хозяин русского, претерпел за этот период глубочайшие обвалы и перевороты. Финансовый капитал стал несравненно могущественнее, а мир - неизмеримо теснее. Русский капитализм мог бы быть теперь только кабально-колониальным капитализмом азиатского образца. Русская торговая, промышленная и банковская буржуазия, поскольку она спасла свои движимые капиталы, целиком вошла за эти годы в систему иностранного капитализма. Реставрация буржуазной России означала бы для "настоящих", "серьезных" реставраторов не что иное, как возможность колониальной эксплуатации России извне. В Китае иностранный капитал орудует через компрадоров, т.-е. китайскую агентуру, нагревающую руки на грабеже собственного народа мировым империализмом. Реставрация капитализма в России создала бы химически-чистую культуру русского компрадорства, с "политически-правовыми" предпосылками деникински-чанкайшистского образца. Все это было бы, конечно, и с богом и со славянской вязью, т.-е. со всем тем, что нужно душегубам для "души".

На сколько времени хватило бы этого великолепия? Реставрация имела бы перед собою не только рабочий, но и крестьянский вопрос. Выделение фермерского слоя при Столыпине, совершавшееся достаточно успешно, связано было с такими тяжкими процессами пролетаризации и пауперизации, с таким обострением всех социальных язв деревни, что взрыв крестьянской войны в 1917 г. принял непреодолимый размах. Никаких других путей, кроме столыпинского, у буржуазии и у социал-демократии нет, и, на основах капитализма, не может быть. Только вместо 12 - 15 миллионов крестьянских дворов на лицо сейчас 25 миллионов. Выделение из них капиталистического слоя означало бы такую пролетаризацию и пауперизацию, перед которыми померкли бы процессы, предшествовавшие 1917 год. Даже если бы контрреволюция отказалась от реставрации помещиков, - а могла ли бы она отказаться? - аграрный вопрос немедленно встал бы перед ней, как призрак вторичной гибели. Ведь в Китае, где помещичьего сословия почти нет, аграрный вопрос обладает не менее взрывчатой силой, чем в Индии. Еще раз: капиталистическое развитие России, хоть и на несколько более высокой стадии, было бы развитием китайского образца. Таково единственное мыслимое разрешение "двуединой задачи" меньшевизма.

Вывод ясен: помимо открываемых им социалистических перспектив, советский режим есть единственно мыслимый для России в нынешних мировых условиях режим национальной независимости. Правда без Серафима Саровского и без буквы "ять".
К КАПИТАЛИЗМУ ИЛИ К СОЦИАЛИЗМУ?
Tags: История, Капитализм, СССР, Социализм, Троцкий, Факты, большевики, коммунизм
Subscribe

  • Бородаям на заметку

    Мы уважаем право частной собственности Заявил некто Бородай Александр. Есть маленький нюансик. В таком случае (см. слова Бородая) борьбу с фашизмом…

  • 9 мая

  • Азбучное

    Одним словом, когда в государстве одна нация пользуется всеми правами, а другая — только частью этих прав, если одна, более слабая, нация насильно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

  • Бородаям на заметку

    Мы уважаем право частной собственности Заявил некто Бородай Александр. Есть маленький нюансик. В таком случае (см. слова Бородая) борьбу с фашизмом…

  • 9 мая

  • Азбучное

    Одним словом, когда в государстве одна нация пользуется всеми правами, а другая — только частью этих прав, если одна, более слабая, нация насильно…